Кошки Ультара

Говорят, что в Ультаре, лежащем за рекой Скай, никому не дозволено убивать кошек; и я воистину верю в это, глядя на того, кто восседает, мурлыча, у огня. Ибо кот загадочен и близок к странному, незримому для людей. Он — душа древнего Египта и носитель преданий из забытых городов Мероэ и Офира. Он родич владык джунглей и наследник тайн седой и зловещей Африки. Сфинкс ему родня, и они говорят на одном языке; но кот древнее Сфинкса и помнит то, что тот позабыл.

В Ультаре, ещё до того как старшины запретили убивать кошек, жили старик-крестьянин и его жена, находившие отраду в том, чтобы ловить и умерщвлять соседских кошек. Зачем они это делали, мне неведомо; разве что многие ненавидят кошачий голос в ночи и не терпят, когда в сумерках кошки крадучись снуют по дворам и садам. Но какова бы ни была причина, старик со старухой с удовольствием ловили и убивали всякую кошку, подходившую близко к их лачуге; и по некоторым звукам, что слышались после наступления темноты, многим селянам чудилось, что кошек убивают весьма необычным способом. Однако селяне не заводили таких разговоров со стариком и его женой — из-за неизменного выражения на иссохших лицах обоих и оттого, что хижина их была такой маленькой и так мрачно таилась под раскидистыми дубами в глубине запущенного двора. По правде сказать, как ни ненавидели хозяева кошек этих чудных людей, боялись они их ещё сильнее; и, вместо того чтобы честить их жестокими убийцами, лишь следили, чтобы ни любимец семьи, ни мышелов не забрёл к отдалённой лачуге под тёмными деревьями. Когда же по какому-нибудь неизбежному недосмотру кошка пропадала и после темноты слышались те самые звуки, хозяин бессильно сокрушался — или утешал себя, благодаря Судьбу за то, что так исчезла кошка, а не кто-нибудь из его детей. Ибо жители Ультара были простодушны и не ведали, откуда некогда пришли все кошки.

Однажды на узкие мощёные улочки Ультара вступил караван странных скитальцев с Юга. Смуглы были эти скитальцы и непохожи на прочий бродячий люд, что дважды в год проходил через деревню. На рыночной площади они гадали за серебро и покупали у торговцев яркие бусы. Из какой земли они пришли, никто сказать не мог; но было замечено, что они предаются странным молитвам и что на стенках их кибиток нарисованы странные фигуры — с человеческими телами и головами кошек, ястребов, баранов и львов. А предводитель каравана носил головной убор с двумя рогами и диковинным диском меж рогов.

Был в этом необычном караване маленький мальчик без отца и матери, и лелеять ему было некого, кроме крошечного чёрного котёнка. Чума обошлась с ним немилостиво, но всё же оставила ему это маленькое пушистое существо, чтобы смягчить его горе; а когда ты совсем мал, резвые проделки чёрного котёнка способны принести большое облегчение. И мальчик, которого смуглые люди звали Менесом, чаще улыбался, чем плакал, когда сидел на ступеньках причудливо расписанной кибитки и играл со своим грациозным котёнком.

На третье утро пребывания скитальцев в Ультаре Менес не смог найти своего котёнка; и когда он громко рыдал на рыночной площади, кое-кто из селян рассказал ему о старике и его жене и о звуках, что слышатся по ночам. От этих слов рыдания его сменились раздумьем, а затем и молитвой. Он простёр руки к солнцу и молился на языке, которого никто из селян не понимал; впрочем, селяне не слишком и старались понять, потому что их внимание почти целиком занимали небо и странные очертания, которые принимали облака. Это было весьма необычно, но, пока маленький мальчик возносил свою мольбу, над головами словно бы сложились смутные, туманные фигуры чего-то чужеземного — существ смешанной природы, увенчанных дисками в обрамлении рогов. Природа полна подобных миражей, способных поразить людей с воображением.

В ту же ночь скитальцы покинули Ультар, и больше их никто никогда не видел. А хозяева встревожились, заметив, что во всей деревне не сыскать ни одной кошки. От каждого очага исчезла привычная домашняя кошка; пропали кошки большие и маленькие, чёрные, серые, полосатые, рыжие и белые. Старый Кранон, бургомистр, клялся, что это смуглые чужаки увели кошек в отместку за убийство котёнка Менеса, и проклинал караван и мальчишку. Но Нит, тощий нотариус, объявил, что подозревать скорее стоит старика-крестьянина и его жену, ибо их ненависть к кошкам была всем известна и становилась всё наглее. И всё же никто не дерзнул явиться с упрёками к зловещей чете — даже когда маленький Атал, сын трактирщика, божился, что в сумерках видел всех кошек Ультара в том проклятом дворе под деревьями: очень медленно и торжественно, по двое в ряд, они обходили хижину по кругу, словно совершали какой-то неслыханный звериный обряд. Селяне не знали, насколько можно верить столь малому ребёнку; и хотя они опасались, что злая чета заманила кошек чарами на погибель, предпочли не выговаривать старику, пока не повстречают его за пределами тёмного и отталкивающего двора.

Так Ультар и уснул в бессильном гневе; а когда на рассвете люди проснулись — о чудо! — каждая кошка вернулась к своему привычному очагу! Большие и маленькие, чёрные, серые, полосатые, рыжие и белые — не пропало ни одной. Очень гладкими и упитанными казались кошки, и звучно мурлыкали они от довольства. Жители толковали меж собой о случившемся и немало дивились. Старый Кранон снова настаивал, что кошек забирали смуглые чужаки, ведь из хижины древнего старика и его жены кошки живыми не возвращаются. Но в одном сходились все: в высшей степени странно, что все кошки отказываются есть свою порцию мяса и лакать молоко из блюдец. И целых два дня лоснящиеся, ленивые кошки Ультара не притрагивались к еде, а только дремали у огня или на солнце.

Прошла целая неделя, прежде чем селяне заметили, что с наступлением сумерек в окнах хижины под деревьями не загорается свет. Тогда тощий Нит сказал, что ни старика, ни его жены никто не видел с той самой ночи, когда кошки отлучились. Ещё через неделю бургомистр решил превозмочь свои страхи и, как велит долг, наведаться в странно безмолвное жилище, хотя и позаботился взять с собой в свидетели кузнеца Шанга и каменотёса Тула. А когда они выломали хлипкую дверь, то нашли лишь вот что: два дочиста обглоданных человеческих скелета на земляном полу и множество необычных жуков, ползавших по тёмным углам.

Потом среди старшин Ультара было немало толков. Зат, коронер, долго препирался с Нитом, тощим нотариусом; а Кранона, Шанга и Тула засыпали вопросами. Даже маленького Атала, сына трактирщика, подробно расспросили и в награду дали ему сладостей. Говорили о старике-крестьянине и его жене, о караване смуглых скитальцев, о маленьком Менесе и его чёрном котёнке, о молитве Менеса и о небе во время той молитвы, о том, что творили кошки в ночь, когда ушёл караван, и о том, что потом нашли в хижине под тёмными деревьями в отталкивающем дворе.

И в конце концов старшины приняли тот примечательный закон, о котором рассказывают торговцы в Хатеге и толкуют путешественники в Нире: в Ультаре никому не дозволено убивать кошек.