Перед законом

Перед законом стоит привратник. К этому привратнику приходит человек из деревни и просит впустить его в закон. Но привратник говорит, что сейчас впустить его не может. Человек раздумывает, а потом спрашивает, значит ли это, что войти ему позволят позже. «Возможно, — говорит привратник, — но не сейчас». Ворота в закон, как всегда, открыты, привратник отступает в сторону, и человек наклоняется, чтобы заглянуть через ворота внутрь. Заметив это, привратник смеётся и говорит: «Если тебя так туда тянет, попробуй войти, несмотря на мой запрет. Но запомни: я могуществен. И я всего лишь низший из привратников. А дальше, зал за залом, стоят привратники, один могущественнее другого. Один только вид третьего не могу вынести даже я». Таких трудностей человек из деревни не ожидал: закон ведь должен быть доступен каждому и всегда, думает он, но теперь, разглядев получше привратника в шубе, его большой острый нос, длинную, жидкую, чёрную татарскую бороду, он решает, что лучше всё-таки подождать, пока ему не разрешат войти. Привратник даёт ему табурет и позволяет сесть сбоку от двери. Там он сидит дни и годы. Он много раз пытается добиться, чтобы его впустили, и утомляет привратника своими просьбами. Привратник нередко устраивает ему небольшие допросы, расспрашивает о родных краях и о многом другом, но это равнодушные вопросы, какие задают важные господа, и под конец он всякий раз повторяет, что впустить его пока не может. Человек, который основательно снарядился в дорогу, пускает в ход всё, даже самое ценное, чтобы подкупить привратника. Тот, правда, всё принимает, но приговаривает: «Я беру это лишь затем, чтобы ты не думал, будто что-то упустил». Все эти долгие годы человек почти неотрывно наблюдает за привратником. Он забывает о других привратниках, и этот, первый, кажется ему единственной преградой на пути в закон. Он клянёт злосчастный случай — в первые годы громко и не стесняясь, а позже, состарившись, только ворчит себе под нос. Он впадает в детство и, поскольку за годы изучения привратника разглядел даже блох в его меховом воротнике, просит и блох помочь ему переубедить привратника. Наконец зрение его слабеет, и он не знает, в самом ли деле вокруг темнеет или его просто обманывают глаза. Зато теперь он различает во тьме сияние, неугасимо бьющее из двери закона. Жить ему осталось недолго. Перед смертью весь опыт этих лет собирается у него в голове в один вопрос, которого он ещё ни разу не задавал привратнику. Он подзывает его знаком, потому что распрямить коченеющее тело уже не может. Привратнику приходится низко нагнуться к нему: разница в росте сильно изменилась не в пользу человека. «Что же ты ещё хочешь узнать? — спрашивает привратник. — Ты ненасытен». «Ведь все стремятся к закону, — говорит человек, — отчего же за все эти годы никто, кроме меня, не просил, чтобы его впустили?» Привратник видит, что человек уже при смерти, и, чтобы угасающий слух ещё уловил его слова, кричит ему во всё горло: «Сюда никого другого не могли впустить, ведь этот вход был предназначен только для тебя. Сейчас я пойду и закрою его».